Кастовые войны

Уильям Далримпл — историк и талантливый писатель в жанре «путешествия». Ни одна из его книг не осталась без литературных премий. Книга «Век Кали», опубликованная в 1998 году, посвящена проблемам на Индийском субконтиненте и индуизму в эпоху Кали-юги, в которой мы живем сейчас. Далримпл описывает события, которым был свидетелем, и общается с самыми разными людьми с отчаянной наивностью бесстрашного журналиста. «Кастовые войны» — хорошая зарисовка в ответ на часто задаваемый вопрос: что такое касты и существуют ли они в современной Индии.

Мой перевод главы «Кастовые войны» из книги «Век Кали» Уильяма Далримпла.

Джодхпур, Раджастан, 1990

Доктор Тьяги стоял посреди разгромленного здания с фонариком в руке.
— Это всё студенты-раджпуты из высших каст из соседних деревень, — сказал он. — Их было три грузовика. Они переваливались через ограду, размахивая железными прутьями. Нас было всего 20, а их больше двух сотен. Что мы могли поделать?
Спотыкаясь в темноте, мы шли мимо обуглившихся оконных рам и разбитых дверей, мимо маленьких чёрных кучек пепла от сожжённой бумаги, которые до сих пор испускали насыщенный запах гари.
— Они кричали: «Кто из низших каст?», и если видели кого-то с тёмной кожей, избивали железными прутьями. Они жгли всё, что здесь было: кровати, одежду, матрасы. Они бросали в огонь видеомагнитофоны и проекторы для показа слайдов. Они вырывали растения и деревья, ломали стулья и вентиляторы на потолках, печатные машинки и шкафы — всё, что мы построили за 7 лет.
Доктор Тьяги говорил спокойно, бесстрастно, не повышая голоса. Он был невысокого роста, аккуратной, но ничем не выделяющейся наружности. У него были сутулые плечи, жиденькие усы, а на носу неудобно громоздились тяжёлые очки в чёрной оправе. Одежда из домотканой ткани на манер Ганди была ему велика, и из-за необъятности его хлопкового одеяния его худое тело казалось ещё меньше.
— Вот, смотрите! — сказал он. — Здесь был бесплатный медпункт.
Луч фонаря скользил по прямоугольной комнатке, дверь в которую едва висела на петлях. Когда мы вошли внутрь, под ногами захрустела позёмка из таблеток и битого стекла. «Здесь они орудовали кувалдами».
Снаружи, следы разрушения носили случайный характер: растрёпанные ветром учебники, подгоревшие простыни, старая перчатка, кроссовок. Но внутри — в хаосе был порядок. Было видно, как они переворачивали шкафы — и баночки с таблетками и мензурки разбивались в дребезги. Они уничтожили всё оборудование, все лекарства. Хариджаны — люди, которых мы привыкли называть неприкасаемыми — приходили сюда за сотни километров за лечением.
— Но я думал, что неприкасаемость была отменена законом с провозглашением независимости, — сказал я.
— Формально, да, — ответил Тьяги. — Но вы знаете присказку «Dilli door ast»? Это значит «Дели далеко». Законы, которые принимают в Лок-Сабхе [Индийском парламенте], в этих деревнях мало что значат. Здесь, чтобы облегчить участь далитов [угнетённых каст, бывших неприкасаемых], простого изменения в законе вовсе не достаточно.
— Но я всё равно не понимаю, зачем раджпутам было это делать. Какое им дело, что вы учите неприкасаемых?
— Низшие касты всегда были в рабстве у высших, — ответил Тьяги. — Они работают у них на полях за маленькую плату, они подметают улицы, стирают одежду. Если мы дадим им образование, кто будет делать эту грязную работу? — Доктор Тьяги всплеснул руками, неожиданно рассердившись: — Разве вы не видите? — сказал он. — Раджпуты ненавидят это место, потому что тут освобождают их рабов.
— А что вы делали, — спросил я, — пока раджпуты разносили здесь всё?
Доктор Тьяги равнодушно развёл руками:
— Я просто сидел, — сказал он. — Что я мог сделать? Я думал о Ганди Джи. Его тоже били — много раз. Он говорил, что нужно приветствовать такие нападения, потому что только через противостояние возможно движение вперёд. Такому заведению, как у нас, необходимы подобные происшествия, если мы хотим развиваться. Они показывают, с какой несправедливостью приходится сталкиваться хариджанам.
Он остановился и улыбнулся: — Вы бы сами сюда не приехали, если б этого с нами не случилось.
— Что вы будете делать? — спросил я.
— Мы начнём с начала. Мы нужны беднякам этой пустыни.
— А если высшие касты придут к вам снова?
— Мы встретим их с раскрытыми объятиями. Они тоже жертвы своей культуры.
— Вы отважный человек.
Доктор Тьяги пожал плечами.
— Я обычный человек, — сказал он.

***

Местность здесь — выжженная солнцем белая пустыня: только низкий кустарник да периодически возникающие пыльные вихри. Пока мы ехали, светлый песок взвивался облаками, скрипел у меня на зубах и осыпал мои волосы — в результате я вышел из машины этаким загримированным восьмидесятилетним стариком. Сотню лет назад здесь были джунгли, но пришли лесорубы, и теперь тут лишь изредка попадается цветущий куст, одинокий кактус или заросли пустынной колючки.
Тем не менее здесь до сих пор живут деревни, сражаются с наступающими дюнами, и когда видишь людей — женщин, несущих воду, в развивающихся на ветру жёлтых сари, и мужчин в громадных тюрбанах с усами и расширяющими книзу бакенбардами — кажется, будто они органично вырастают из пыли и будто то, что ты видишь, хорошо, естественно и гармонично.
Но глаз иностранца легко ввести в заблуждение, ему не доступен визуальный язык деревень. На обратном пути в Джодхпур из полевого центра доктора Тьяги, мне показали, как глубоко каста вписана в индийский ландшафт. Переезжая через гряду, мы увидели впереди, на невысоком обрыве, маленькую деревушку из белого камня. Рядом с ней, на небольшом расстоянии, стояла другая, побольше: ряд глиняных округлых домов с симпатичными соломенными крышами. Между ними двигалась в своей удивительно красивой манере цепочка верблюдов — покачиваясь из стороны в сторону, как будто на волнах. Для меня это было зачаровывающее зрелище; но доктору Тьяги она говорила о кастовом апартеиде и угнетении.
— Каменная деревня с pukka домами принадлежит раджпутам. Хижины принадлежат хариджанам. Им нельзя жить вместе, и если хариджану нужно пройти мимо дома раджпута, он должен разуться.
— Колодцы у разных каст отдельные?
— Нет, тут только один колодец. Если женщина из семьи хариджанов захочет набрать воды из общественного колодца, человек из высшей касты должен подойти и достать ей воды. Неприкасаемым нельзя касаться ведра. То же самое во всех сферах жизни. В деревенских чайных стаканы для хариджанов держат отдельно от стаканов для всех остальных каст. На общественных мероприятиях хариджаны не могут сидеть на той же durree [подстилке] или charpoy, что и раджпуты. В начальной школе дети хариджанов, если их принимают, должны сидеть на полу.
В Раджастане, объяснил доктор Тьяги, каста — это открытая книга, которую можно читать, стоит только освоить местный визуальный диалект. Однажды выученный, этот язык позволяет наблюдателю точно определять место любого индивида в жёсткой социальной иерархии, которая веками пронизывает и разделяет сельских жителей Индии. Символика меняется от района к району, но для мужчин обычно имеет значение цвет и способ заматывания тюрбана: в окрестностях Джодхпура белый тюрбан принадлежит мелкому земельному собственнику из средних каст бишнои или джатов, в то время как брахманы из высших каст носят только шафрановый. Способ укладки усов — кончики завиты вверх, опущены вниз или торчат в разные стороны, а также способ завязывания дхоти определяет статус ещё точнее и может даже указывать на подкасту.
Для женщин важны украшения и цвет одежды: голубой — цвет высших каст, и к нему в дополнение носят тяжёлые серьги в ушах и в носу. В Джодхпуре брахманы даже красили свои дома в голубой цвет. Красную и зеленую клетку, желтый и горчичный носят средние касты, а цвета потемнее, грубую ткань и простые серебряные браслеты на ногах — низшие касты или внекастовые, неприкасаемые.
На Западе, как и везде в мире, существует своя кастовая система, и одежда является важной её составляющей: костюм и галстук помещают человека в одну касту, грязный рабочий комбинезон — в другую. Индийская модель отличается жёсткостью и тем, что она занимает центральное место в философии индуизма.
В большей части деревенской Индии каста до сих пор определяет не только, что тебе носить, но и где жить, каким ремеслом заниматься, на ком жениться и даже в какой цвет красить дом. Каждая деталь жизни в традиционной индийской деревне, где до сих пор живет 80% индийцев, регулируется. Но хотя эта система накладывает множество ограничений и в худшем случае закрепляет своего рода крепостничество божественного происхождения, она также дарит уверенность и защищает от анархии. За видимым хаосом в Индии стоит твёрдая система из трёх тысяч детально расписанных каст и подкаст. Правоверный индус верит, что касту в этой жизни определяют деяния жизни прошлой. Хорошая жизнь вознаграждается высшей кастой, плохая жизнь наказывается неприкасаемостью. Хороший подметальщик может надеяться в следующий раз родиться брахманом и таким образом постепенно достичь мокши или нирваны, то есть освободиться из вечного круга страданий и перерождений.
В глазах благочестивых традиционных индусов, выход из кастовой системы не только расшатывает основы общества — он нарушает космический цикл, бросает вызов самой природе. Поэтому когда человек пытается учить далитов, его нужно остановить. И когда правительство посвящает свою деятельность повышению статуса низших каст, создавая квоты на рабочие места в госучреждениях для 152 миллионов неприкасаемых Индии, с ним тоже нужно бороться. Как обнаружил на свою беду премьер-министр В.П.Сингх в октябре 1990 года, у высших каст просто не остаётся выбора: они должны объединиться и объявить кастовую войну.

***

Раджив Госвами стал первым. Он был брахманским сыном, 20 лет от роду, из семьи пенджабцев среднего класса. Его отец работал на почте, и со временем Раджив тоже должен был получить эту уважаемую работу. Объявление, что половина рабочих мест в государственных учреждениях будет зарезервирована для низших каст, поставило крест на надежде Раджива устроиться на почту автоматически. Раньше такую работу получить было довольно легко: далиты знали своё место. Если они и подавали заявления в госучреждения, то могли рассчитывать только на самые низкие позиции: мыть грузовики, разносить документы по офису. Должности повыше, по общему признанию, предназначались для брахманов. Было немыслимо, что многие из лучших рабочих мест должны достаться низшим кастам. Это умаляло достоинство каждого брахмана.
Сначала Раджив в виде протеста устроил голодовку. Но в Индии постоянно устраиваются голодовки, против всего на свете — против нехватки приютов для коров, против повышения цен на проезд на рикше — и протест Раджива не получил почти никакого освещения в СМИ. Поэтому Раджив вместе с друзьями решил сымитировать самосожжение. Он обольёт себе ноги керосином и подожжёт их. Друзья будут рядом и потушат огонь. Возможно, он получит небольшие ожоги, но об этом хотя бы напишут в прессе.
В результате что-то пошло не так. Ноги не загорелись, Раджив полностью облился керосином и поджёг себя. Его друзей рядом не оказалось: каким-то образом они затерялись в конце толпы и тушить пламя было некому. Зато были фотографы, и пока Раджив горел, они щёлкали затворами. На следующее утро сюжет занял все первые страницы в газетах, а Раджив тем временем боролся за жизнь в больнице.
Движению против квот для низших каст был необходим катализатор. Раджив его предоставил. Быстрой чередой один за другим последовали бунты во всех индийских городах — студенты из высших каст, главные пострадавшие от политики резервирования, дрались с полицией, громили машины, крушили поезда. В некоторых городах полиция открывала огонь. Прошла волна самосожжений — на сей раз, намеренных.
Все сжигавшие себя были подростками из высших каст — как Моника Чандха, девятнадцатилетняя девушка из семьи кшатриев (воинов) из южного Дели. Однажды утром в воскресенье она с мамой и пятью сёстрами от просмотренного по телевизору впала в уныние, вышла на террасу и подожгла себя.
Двадцатилетний Сузария Мохан был программистом из Хайдерабада, сыном храмового жреца, брахманом. Он пошёл с бутылкой бензина в главный торговый центр города, где и сжёг себя. В записке, оставленной перед самоубийством, говорилось, что он сделал это с целью опровергнуть заявление В.П.Сингха, будто бы беспорядки не дошли до юга.
Раджастан стал одним из главных центров волнений. Здесь веками правили махараджи-раджпуты, и от них в наследство осталась монолитная система кастовых различий. В деревнях землевладельцами по-прежнему были раджпуты (древняя каста воинов), а низшие касты по-прежнему им служили. Социальная мобильность была здесь практически неизвестна. Поэтому местное население испытало большее потрясение от новых мер, чем где бы то ни было ещё. Мирные туристические города, как Джайпур, запылали гневом. В Джодхпуре студенты-раджпуты сражались с полицией так же яростно, как их предки-воители с Великими моголами. Нападение на центр доктора Тьяги было лишь одним примером среди множества подобных происшествий.
Когда я поехал в Раджастан, через месяц после начала беспорядков, волна насилия уже пошла на спад, но страсти ещё кипели. В центре Джодхпура в крытом павильоне, установленном посреди главного транспортного кольца, я обнаружил группу обозлённых студентов из высших каст. Они размахивали флагами и толпились у импровизированного святилища — фотографии горящего Раджива Госвами и статуи бога-обезьяны Ханумана («чтобы они придавали нам силы для борьбы с правительством»).
— В старые времена этих неприкасаемых угнетали, но сегодня нет, — сказал Шьям Вьяс, предводитель студентов. Он потряс головой в ужасе: — Если они получат эти места, всё развалится.
— Они захотят жениться на раджпутских девушках, — сказал его помощник Арвинд Чаудари.
— И в любом случае, — отметил третий студент, — куда будет деваться грязь, если не будет людей для подметания улиц?
Многие из студентов затаили личную неподдельную обиду. Арвинд Чаудари рассказал, как он получил 80% на экзаменах, но из-за системы резервирования место в Джодхпурском колледже ему не досталось. В его классе учился мальчик из семьи дубильщиков, неприкасаемый, который набрал всего 30%, но его приняли, так как в колледж поступало мало неприкасаемых, а квота должна была быть заполнена по закону.
Когда я уходил, студенты разразились оскорблениями в адрес человека, который, по их выражению, пытался «посадить этих bungi [невежд] им на шею».
— В.П.Сингх, — кричали они. — Он собака!
— Не собака, свинья!
— Хуже, чем Гитлер!
— Враг Индии!

***

Главным доводом студентов было то, что сегодня у низших каст те же возможности, что и у всех остальных, а бедняки есть и среди брахманов.
Как любая особо успешная ложь, их слова коренились в тени полуправды. Ведь даже в консервативном Раджастане были неприкасаемые, дела у которых шли хорошо. В 65 километрах от Джодхпура располагается деревня Гадвада. Здесь живёт большое сообщество кожевников, одной из низших подкаст неприкасаемых, вдвойне нечистых, потому что они работают с трупами животных и сдирают шкуру с номинально священной индийской коровы. Многие годы они занимались неблагодарным и плохо оплачиваемым ремеслом — шили кожаную обувь, но недавно удача повернулась к ним лицом. Они хорошо делали свою работу, и их таланты заметил идеалист-экспортёр из Дели, который нанял 20 человек для производства высококачественной продукции из кожи для экспорта на Запад. Он платил им 50 рупий (1 фунт стерлингов) в день, что превосходило официальную минимальную оплату труда в Индии более, чем вдвое. А по сравнению с 5 рупиями в день, которые раджпуты платили за работу на своих полях, вообще богатство. Работали кожевники парами, обычно братьями, и поэтому для одной семьи стало возможно получать 3000 рупий (60 фунтов стерлингов) в месяц.
В сельском Раджастане это большие деньги, и в Гадваде начали появляться признаки процветания. Деревню недавно подсоединили к электросети. Многие дома могли похвастать вентиляторами в потолке, в деревне было 6 телевизоров. У кожевенной мастерской стоял ряд новых велосипедов. Внутри — новая стереосистема с парой огромных колонок, на которых возвышалась престранная батарея из мерцающих ламп дневного освещения.
В социальном отношении кожевники по-прежнему были неприкасаемыми. Но неприкасаемость — вещь относительная, и для кожевников Гадвады это скорее значило изолированность, чем угнетение. У них был отдельный от других каст колодец, отдыхали они в отдельных чайных, поклонялись другому набору индусских божеств и физически жили на расстоянии от основной деревни. Но теперь они были богаты, и им больше не приходилось уступать высшим кастам, как когда-то — например, снимать обувь и слазить с телеги, если мимо проходил раджпут или брахман. В действительности, некоторые кожевники даже давали землю в аренду средним кастам. Это неприкасаемые, двигающиеся вверх по социальной лестнице, преуспевающие хариджаны.
Но Гадвада — это исключение. В большинстве раджастанских деревень традиционный кастовый уклад остался в целости и сохранности, и ничто не сдерживает кастовые предрассудки. Типичный пример — деревня Гагади, где был полевой центр доктора Тьяги. В Гагади живёт около сотни семей из десяти разных каст: раджпуты и брахманы — на вершине социальной пирамиды, джаты и бишнои — в середине. Под ними три низкие касты — музыканты, гончары и пастухи, и наконец, три касты неприкасаемых — кожевники, кузнецы и подметальщики.
Ужасает, насколько здесь сильно чувство кастовой принадлежности. Бхера Рам — обаятельный пожилой мужчина из касты бишнои. У него пышные усы, он никогда не прикасался к алкоголю и придерживается строгого вегетарианства. У него 18 внуков, он с готовностью угощает гостей чаем и дружелюбно улыбается, разглагольствуя об урожае. Но когда я упомянул о плане резервирования рабочих мест в госучреждениях для низших каст, Бхера Рам сощурил глаза.
— В былые времена, при махараджах, каждый знал своё место, — зло затарахтел он, так что у него на голове затрясся тюрбан. — Теперь эти bungi [невежды] хотят снести общественные барьеры. Как подметальщик может быть равнёй мне?
— Вы думаете, они должны быть вашими слугами? — спросил я.
— Конечно, — сказал он. — Как я уважаю махараджу, так и bungi должны уважать меня.
— А они больше вас не уважают?
— Проблемы создают те, кто получил образование. Когда мне нужно, чтобы они работали у меня на полях, они не приходят. Говорят, у них есть другая работа.
— Позволите ли вы хариджану войти в ваш дом?
— Пусть bungi только попробует подойти к моему дому, я изобью его тапком, а потом я его убью, — сказал Бхера Рам без малейшего колебания.
В конечном счёте можно надеяться только на время и образование — только они могут уничтожить стигму кастовой системы. Непосредственно перед тем, как уехать из Гагади, мне выпал шанс поговорить с одним из внуков Бхеры Рама, с Омой Рамой. Бхера Рам особенно им гордился, так как тот первым из их семьи пошёл в школу. Это был приятный мальчик, ему вот-вот должно было исполниться 13. Я спросил, есть ли у него в классе неприкасаемые.
— Есть один мальчик из подметальщиков.
— Ты с ним дружишь?
— Да, но я не могу с ним общаться за пределами школы, из-за моей семьи.
— По-твоему, это хорошо?
— Нет, — ответил Ома Рам. — Я ко всем отношусь одинаково. — Он подумал секунду, потом кивнул: — Да, когда у меня будет хижина, у меня там будет равенство.

***

Послесловие

Доктор Тьяги заново отстроил свой центр и продолжает самоотверженно трудиться в Джодхпуре, Гагади и их окрестностях.
Решение В.П.Сингха действовать согласно предписаниям Комиссии Мандала по резервированию мест для низших каст в итоге помогло свергнуть его правительство. В ноябре 1990 года на должности премьер-министра его заменил возглавлявший оппозицию раджпут Чандра Шекхар.
Тем не менее, с 1990 года правительства многих штатов стали лихорадочно вводить квоты, а в некоторых областях на юге, например, в Карнатаке и Тамилнаду, целых 65% рабочих мест в государственных учреждениях сейчас зарезервировано за низшими кастами. Более того, в 1997 году К.Р.Нараянан, неприкасаемый из Кералы, стал первым далитом-президентом Индии и символом эмансипации низших каст. В то же время подъём политиков из низших каст, особенно в Бихаре и Уттар-Прадеше, имеет важные долгоиграющие последствия для статуса далитов.
Тем не менее, несмотря на все эти перемены, кастовая система по-прежнему твёрдо закреплена в большей части сельской Индии. В действительности, если уж на то пошло, политика введения квот и притязания далитов на политическую власть в последнее время привели к новой волне кастовой осознанности в Индии.


Поделиться с друзьями:
  • Facebook
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • LiveJournal
  • Twitter
  • Blogger
  • В закладки Google
  • Блог Я.ру
  • Одноклассники
  • Мой Мир
  • del.icio.us
  • Memori.ru

Другие статьи:

  • Кали-юга сейчас Согласно одной из самых распространенных точек зрения в Индии, сейчас мы живем в эпоху Кали-юги - эпоху полнейшей нравственной деградации, завершающую временной цикл.
    С этим легко […]
  • trip → Чудесная земля Гуджарата

    Ахмедабад - Патан - Модхера - Велавадар - Палитана - Диу - Сомнатх - Сасан Гир - Джунагадх - Пурбандар - Дварака - Джамнагар - Бхудж - Качский ранн - Мандви - Ахмедабад

     13 - […]
  • trip → Чудесная земля Гуджарата в ноябре 2017

    Ахмедабад - Патан - Модхера - Бхудж - соляная пустыня Качский ранн - Мандви - Дварака - Джунагадх - заповедник Сасан Гир - Сомнатх - Диу - Палитана - Ахмедабад

     28 октября - […]

Комментарии к записи Кастовые войны

  1. vera:

    Очень интересно!!

    • Lenka:

      Мне тоже очень понравилось. Далрипмл интересно пишет. Познавательно. Жалко, его не переводили на русский.

      • Vera:

        Даже и не знала что это такая серьезная проблема для Индии с ее традициями.

  2. Anu Pallavi:

    Лен, спасибо! Очень познавательно! Подобное встречала лишь в спецвыпуске «Иностраннойй литературы» по Индии. Мне думается Ваш сайт будет выгодно отличаться от большинства путешественнеческих страниц, где основное — это опыт увиденного и пережитого, тем, что у тебя за спиной бэкграунд из МГУшного запаса основ, базовых знаний по тематике, которые уже преломляются через ощущаемое.

    • Lenka:

      Спасибо! Будем стараться:) Мы как раз и думали не столько писать о своих впечатлениях, сколько рассказывать о местных обычаях и всяких интересных, непривычных для нашего ума феноменах.

  3. ктулхупетрович:

    спасбо, отличный текст по глубине анализа проблемы. Духовность индийская несет в себе червя классового неравенства,которое к тому же создано Всевышним ...

    в этом смысле, буддизм более демократичен :)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Copyright © 2011 - 2017  wanderwonder.ru  - Индия и Непал в фотографиях и историях. Организация путешествий по Южной Азии.
При полном или частичном использовании материалов, ссылка на wanderwonder.ru обязательна. Коммерческое использование обязательно согласовать с нами!
Сайт работает на Wordpress. Тема Notes Blog


Вот и все - вернуться в начало страницы!